Худайбергенов: Топ-чиновникам надо поднять зарплату в пять раз, рядовым — в два

Фотография - Худайбергенов: Топ-чиновникам надо поднять зарплату в пять раз, рядовым — в два

Фото из личного архива Олжаса Худайбергенова

Экономист пояснил, почему считает проблемы Банка Астаны "вне экономического анализа", а Собчак — не лучшим спикером для АЭФ.

7544 0

Экономист Олжас Худайбергенов считает, что казахстанским госслужащим нужно в несколько раз поднять зарплату и обеспечить их детям бесплатное высшее образование в Казахстане, но запретить иметь счета и активы за рубежом. Об этом, а также о проблемах в Банке Астаны, едином платеже для самозанятых и повестке дня Астанинского экономического форума он рассказал в интервью журналисту Today.kz.

— Вы много говорили о том, что в казахстанских госорганах распространены бюрократия и коррупция. Что можно с этим сделать?

— Сейчас действительно для принятия любого решения нужны огромное количество бумаг, долгие процессы согласования, так как даже на самом низком уровне госслужащие не мотивированы брать на себя ответственность и стараются разделить ее с коллегами.

— Почему?

— Сложилась такая система, что у чиновника больше рисков и ответственности, чем полномочий, а зарплата невысокая. При суровых наказаниях рядовой госслужащий не хочет быть крайним.

К тому же, госслужащего наказывают не только за содержание работы, но и за несоблюдение процедур: вовремя не сдал, не отчитался, подпись не поставил или визу не согласовал 

Еще у него 80 процентов времени уходит на отчетность, совещания и только 20 процентов — на работу. Он после 18:00 приходит с совещаний в свой кабинет и только тогда начинает работать.

Фото -

Чтобы снизить бюрократию, нужно исключить все коллегиальные схемы, по всем госпрограммам убрать режим обязательного согласования — он должен стать добровольным. Обязательное согласование должно остаться лишь в части дублирования инициатив — чтобы министерства друг другу не мешали. Все остальное нужно убрать.

К тому же, госслужащему у нас не доверяют. 

У нас в стране для всех действует презумпция невиновности, а в отношении чиновников будто бы, наоборот, презумпция виновности. Все их считают потенциальными коррупционерами 

Такое мнение сложилось не только у проверяющих государственных органов, но и у населения.

— Но это логично, столько судебных разбирательств по хищениям...

— Здесь интересный парадокс. 90 процентов должностей на госслужбе некоррупциогенны. Решения по выделению средств принимают где-то 10 процентов чиновников. А коррупционерами априори считают всех.

К тому же, почти каждый человек в Казахстане может сказать, что у него на госслужбе есть как минимум один знакомый, который очень честный и правильный. Но при этом коллективно к образу чиновника есть недоверие. Проблема коррупции однозначно есть, но из-за части преступников идет в целом принижение статуса госслужащего, проекция негатива на остальных. 

Чтобы победить бюрократию и коррупцию, нужно повысить мотивацию. Оплату труда поднять. На низовых должностях вообще низкая зарплата. А на высоких она хорошая, но все равно не сравнится с частным сектором — значительно ниже.

— Если поднимать зарплату, то до какого уровня?

— Сначала нужно преодолеть психологический аспект. Население примет повышение заработной платы только после реальной борьбы с коррупцией. Когда люди увидят, что чиновников действительно отправляют за решетку не в рамках внутриклановой борьбы, а за дело, они воспримут поднятие зарплаты одобрительно.

— На возвращение доверия уйдут годы...

— На самом деле есть более быстрые инструменты, но это вопрос больше к политологам.

То, что доверие нужно возвращать, это однозначно, особенно внутри госаппарата. Как реализовывать большие задачи, если нет доверия между госорганами? 

Внутри госаппарата все участки должны помогать друг другу и содействовать, а не вставлять палки в колеса. Сейчас, к сожалению, чиновники заняты скорее внутренней борьбой, нежели совместной работой

— Если поднимать заработную плату, то откуда брать средства? Опять повышать налоги и напрягать частный бизнес?

— Допустим, коррупция устранена...

— Вы имеете в виду, что сэкономленные на устранении коррупции деньги следует направить на повышение зарплаты чиновникам?

— Да. Объем госзакупок - условно 10 триллионов. Если 10 процентов подвержены коррупции, то это достаточно большая сумма.

Я примерно по расчетам смотрел, политическим госслужащим, начиная от замакимов областей и выше, зарплаты нужно повышать условно в пять раз, очень хорошие зарплаты нужно ставить. А нижестоящим — где-то в два раза.

— Почему топ-чиновникам нужно так резко поднимать?

В частном секторе CEO получает 20-30 тысяч долларов в месяц. А министр в РК зарабатывает пять тысяч долларов

Как вам это сравнение? При этом министр распоряжается гораздо большим бюджетом, полномочия у него выше.

Повышая зарплату, нужно вводить и ограничения. У чиновников не должно быть зарубежных счетов, активов. Они должны все хранить в Казахстане. Имеет смысл дать топ-чиновникам такой социальный пакет, что их дети смогут учиться бесплатно в отечественных вузах, но поставить блок на использование доходов с госслужбы для оплаты обучения за рубежом.

— Их дети должны учиться в Казахстане? Почему?

— Если дети политических госслужащих будут учиться на родине, будет гигантский спрос на качественное образование. 

Представьте, пять тысяч политических госслужащих, и все их дети будут в Казахстане учиться. К министру образования и всем ректорам будет предъявлен очень жесткий спрос на качество образования

— Представить трудно. Хорошо, давайте отвлечемся и поговорим о казахстанских банках. Там тоже много проблем. Эксперты, в том числе и вы, говорили, что не было предпосылок и признаков того, что Банк Астаны попадет в сложную ситуацию. Почему?

— У всех банков есть розничная часть, МСБ и корпоративная часть. Розничная часть и МСБ почти у всех банков нормальные. А вот в корпоративной части всегда почти есть вопросы: те или иные менеджеры балуются выдачей аффилированных кредитов. Но я думаю, что масштаб баловства в Банке Астаны не был выше, чем в других банках.

— Почему тогда именно об этом банке заговорили публично?

— Это вопрос за пределами экономического анализа.

— Вы думаете, это политический вопрос?

— Скажем так, это за пределами экономического анализа (улыбается).

— Можно ли вообще по каким-либо признакам заранее понять, что положение банка ухудшается?

— Конечно. Обычно игроки рынка об этом знают. Любой банк — это большая группа людей, зачастую именно сами сотрудники рассказывают о проблемах. Кто-то специально, а кто-то — в попытках их решить. Когда банк хочет привлечь дополнительные средства, все равно в ходе переговоров упоминается, что он нуждается в деньгах. И это быстро расходится по рынку, а регулятор тем более обо всем знает. Он и так получает информацию, и по отчетности. На самом деле Нацбанк у нас достаточно осведомлен.

Фото -

— В случае с Банком Астаны тоже? 

— Вскрытие проблем зависит от разных обстоятельств. Порой нужно, чтобы они не распространились на другие банки, не допустить цепной реакции, паники. А иногда появляются вопросы, связанные с акционерами, политические. В каждом случае вскрытие проблем проходит по-своему.

— Если быть не "из рынка", а рядовым клиентом банка, можно распознать симптомы болезни?

— Рядовые пользователи не смогут понять. 

Есть простейшая рекомендация — среди друзей надо иметь того, кто разбирается в финансах  

— Друзья тоже по инсайдерским каналам узнают о проблемах банков, а не из публичных документов?

— Публично все всегда хорошо.

— Еще в апреле вы писали о том, что Нацбанк и Банк Астаны нашли компромиссное решение. Почему о нем так и не объявили?

— По идее, у банка на тот момент были шансы на компромиссное решение. Но сейчас, наверное, они снизились до уровня 50 на 50.

— Почему, по-вашему, так произошло? 

— Я пока не могу это комментировать.

— Хорошо, тогда давайте поговорим на вечную тему — про валютный курс. Тенге периодически штормит из-за санкций против соседней России. Вы писали, что можно избавиться от зависимости тенге от рубля. Как это сделать?

— Сейчас курс такой, что за доллар дают 62 рубля. Если вдруг он упадет до 150 рублей, то что в этой ситуации делать Казахстану? Ронять тенге вслед за рублем или взять меньший темп падения, а разницу компенсировать через пошлины? Второй вариант, конечно, предпочтительнее.

В рамках Евразийского союза надо ввести такую норму, что если пошлин нет, то страны должны обязаться обеспечивать стабильность курса, то есть не допускать отклонений от определенного процента в год. Если отклонения выходят за эти границы, то странам-членам надо позволить вводить пошлины. Можно допустить процентов 10-20 колебаний по курсу.

Девальвация всегда уменьшает платежеспособность населения. А платежеспособный спрос — это фундамент, и когда его рушат, вся экономика падает. Экономическая политика направлена на рост платежеспособного спроса и благосостояния населения. Если кто-то падает, нам что вслед за ним падать? Это неправильно.

В этом, кстати, и заключается принцип партнерских отношений. Если у кого-то проблема, то он должен дать возможность партнеру реализовать меры, которые не позволят перейти проблемам на его территорию.

Фото -

— Другой вопрос, который давно обсуждается в Казахстане — самозанятые. Вы как-то рассказывали о едином платеже, который в СМИ окрестили "новым налогом". Можете разъяснить, о чем шла речь?

— Это не новый налог, а единый совокупный платеж. Он объединит несколько видов налогов: ИПН, пенсионку, социалку и медицинский платеж и составит всего один МРП (2405 тенге). Плюс его можно будет оплачивать SMS-сообщением.

Причем это касается именно категории самостоятельно занятых — физлиц, которые оказывают услуги гражданам: сантехники, таксисты, домработницы. Они, как предлагается, оплатят один МРП и взамен подключатся к пенсионной системе и системе медстрахования. Платеж фиксированный и не будет зависит от уровня дохода.

— Вы считаете, это честно? Есть мастера, которые наращивают ресницы и получают несколько сотен тысяч тенге в месяц, а есть няни, которые зарабатывают 30 тысяч. 

— Естественно, есть дисбаланс. Я обсуждал это. Есть верхняя планка доходов, после которой человек переходит на обычный режим. Но тут какой момент — большинство самозанятых находятся в тени. То есть они и так сейчас ничего не платят, поэтому такой инструмент предлагается создать: фиксированный, с низкой налоговой нагрузкой, чтобы хоть как-то их сделать видимыми.

— Как планируется они будут оплачивать этот налог SMS-сообщением?

— Будет определенный номер, на него отправляется сообщение и деньги списываются с баланса телефона. Скорее всего, каждый месяц будет уведомление приходить. Если предприниматель его хоть раз уплатил, то его автоматически регистрируют в качестве ИП.

— По задумке, человек должен будет отправлять свои данные: имя и фамилию?

— Нет, ничего дополнительно не нужно будет отправлять. Номер должен быть зарегистрирован на этого человека и его ФИО определится, оператор передаст эту информацию налоговому комитету. То есть автоматическая регистрация. Следующий месяц не уплатил — автоматическая приостановка. Потом снова оплатил — автоматическое возобновление.

— Будут ли предусматриваться какие-то санкции за приостановку оплаты?

— Нет, ничего.

— Когда хочет, предприниматель платит, а когда не хочет, не платит? Вы так планируете?

— Да, именно так. Мы такой добровольный режим предлагаем установить. То есть не нужно будет идти в налоговый комитет, регистрироваться как ИП, нет ареста счетов за неуплату, самозанятый не несет никаких рисков. Мы сделали все, чтобы предприниматели выходили из тени.

— Когда система начнет действовать?

— Готовится законопроект. Скорее всего, осенью он зайдет в парламент, примут и, я думаю, с 1 января 2019-го будет действовать.

Фото -

— К слову о налогах и платежах. На предстоящем Астанинском экономическом форуме (АЭФ) вы будете модератором на сессии с темой "Налоговая бюджетная политика в условиях глобальных экономических вызовов". Что это за вызовы?

— Мы для себя очертили четыре вызова для Казахстана. Первое, это рост протекционизма. Второе, это четвертая промышленная революция, которая не приобрела четкие контуры. Пока процессы проходят вне Казахстана. Нужно понять, что сделать, чтобы не отстать от этого тренда. Третье, это побочный эффект промышленной революции. Сейчас развитие "зеленой энергетики" позволяет ежегодно снижать ее стоимость на 20-30 процентов, и, разумеется, это может привести к падению спроса на нефть. А для Казахстана это обернется сложностями. Четвертое, это активный рост Узбекистана. За последний год они очень много мер реализовали. Причем чувствуется, что та бюрократия, которая была раньше, ушла, ну или по крайне мере минимизировалась. Такие меры повлияют на рост деловой активности. Постепенно начнется борьба за инвестиции в регионе, а через 5-10 лет будет стоять вопрос о смещении экономического лидерства в регионе в сторону Узбекистана.

— Повестка очень интересная. Про сам АЭФ вы говорили, что иностранным спикерам уже не перечисляют гонорары. Хочу уточнить, приезжающим в этом году Ксении Собчак и Стиву Возняку тоже не платят?

— Во время первых трех-четырех АЭФов вкладывались средства на раскрутку. То есть приглашали именитых спикеров и, помимо проживания, им платили гонорары. Но с каждым годом эта составляющая уменьшалась. Сейчас, если таковые и есть, это единичные спикеры. По Собчак я точно не могу сказать, но я предполагаю, что есть гонорар. 

Я, честно говоря, считаю, что Собчак — не самая лучшая кандидатура на форум

— Почему?

— Это Астанинский экономический форум. Там, конечно, есть панельные сессии, связанные с гендерной политикой, с ролью женщины. Она уместна как лицо вот этих секций, а не как одно из главных лиц всего форума. Для всего форума больше подходят нобелевские лауреаты, мыслители уровня Нассима Талеба, но явно не Собчак.

По Возняку не могу сказать про то, платят ли ему. Но, скорее всего, тем, кто приезжает в первый раз, перечисляют гонорары.

— Спасибо за интервью. 




Загрузка...

Комментарии (0)

  • Авторизация
  • Регистрация
  • Забыли пароль?