Ревизор в ауле Каратас

Фотография - Ревизор в ауле Каратас

Фото: Марина Константинова

Мистическим, готическим и романтическим получился спектакль Гоголя у Немецкого театра.

1746 0

Мистическим, готическим и романтическим получился "Ревизор" у Немецкого театра. Режиссер Наталья Дубс лишила персонажей своего спектакля имен и поместила их в безвременье, а художники Елена и Виктор Воробьевы создали такое пространство, в котором герои увязают, как в зыбучем песке.

"Ревизоров" в алматинских театрах с каждым сезоном все больше: по Гоголю в год – уже рабочий график. До спектакля Наташи Дубс среди них не было такой камерной и вольной трактовки, и за первые несколько показов "Ревизор" Немецкого так влюбил в себя публику, что на него до сих пор не появилось ни единого негативного отзыва.

Придя полтора сезона назад в Немецкий художественным руководителем, Дубс начала возвращать в театр имена, связанные с периодом самого его подъема – концом девяностых-началом нулевых. Именно тогда (еще в Deutsches Theater Almaty) впервые как театральные художники заявили о себе Елена и Виктор Воробьевы, которые выставляются еще с восьмидесятых, известны во всем мире и работают в десятках техник – от живописи и скульптуры до акций и видео-арта.

Чтобы пересчитать заметных театральных художников в Алматы, будет много даже пальцев одной руки. И новая работа Воробьевых в театре (предыдущей, до "Ревизора", был "Гагарин" ARTиШОКа почти десять лет назад) – для алматинцев более чем значимое событие и абсолютная удача.

Воробьевы и Дубс придумали новую вселенную гоголевским героям: в начале спектакля все они как будто "вываливаются" из пыльного скоросшивателя (он же ширма – единственная крупная декорация во всем спектакле). Потрепанные, лежалые, утлые, они однако оказываются как дома среди нас с вами. Похожих персонажей можно было видеть в новом фильме Адильхана Ержанова "Чума в ауле Каратас", где лейтмотивом звучит: чума – это наша традиция, и непонятно, как долго мы этой традицией больны, то ли семьдесят лет, то ли две тысячи.

Этот на первый взгляд зыбкий мир, хрупкость которого подчеркивается тусклым, точечным светом, костюмами героев, как будто валявшимися годы в чулане, оказывается – крепче крепкого. Это все оттого, что типажи – вечные. Они, во-первых, конечно стопроцентно гоголевские. Причем, не везде по тону близкие именно к пьесе "Ревизор", они частично и из "Мертвых душ", и из "Вечеров на хуторе близ Диканьки" (не случайно в спектакле звучит еще и текст повести "Ночь перед Рождеством"). Но есть в них и что-то более старое, гофмановское, что-то из того же времени, кафкианское, и совсем свежее, бертоновское.

Верны Гоголю авторы спектакля остаются и в ответе на вопрос, кто главный герой "Ревизора", в том смысле что ни один из персонажей не оказывается ведущим. В Немецком сложилась актерская команда, которую можно назвать по-настоящему целостной: это спектакль ярко демонстрирует. Городничий в исполнении Кубанычбека Адылова и горстка безымянных чиновников (Галина Табала, Тимур Бонданк, Ирка Абдульманова, Толганай Бейсембаева, Ксения Мукштадт) благодаря единству пластики и интонаций создают тонко настроенный хор, где и слышно каждый голос, и все вместе они составляют красивейшую полифонию.

Хлестаков (а впрочем, имени у него в спектакле нет - инкогнито) Антона Дукравца – нервный, манерный, с мелкими движениями и показной сексуальностью. И вообще демонстративного эротизма в спектакле "Ревизор" немало, но он скорее примитивный, чем пошлый - грубоватый, но наивный. На физиологии завязаны отношения лжеревизора не только с женой и дочерью городничего, но и с чиновниками (причем даже независимо от пола). Причиной тому, вероятно - что в этой авторской вселенной просто нет места стыду, если принять его за добродетель. Там нет места вообще никаким добродетелям. Только, несмотря на то, что персонажи однозначно, по-гоголевски, отрицательные, они при этом еще и невероятно симпатичные - все благодаря актерскому обаянию.

Обаятельным получился и финал спектакля. Он, между прочим, тоже соотносится с уже упомянутой "Чумой в ауле Каратас": оба произведения заканчиваются пеплом, пылью. Но если у пессимиста (или реалиста?) Ержанова рассыпается попытка внести прогресс в кондовый традиционализм, то у Дубс… Впрочем, это лучше смотреть и составлять собственное мнение.

***

Все отсылки к аулу Каратас в этом тексте совсем не попытка вменить Немецкому театру желание внедриться во вселенную Адильхана Ержанова и созданной им группы "Партизанское кино". Напротив, я полагаю, что авторы спектакля и авторы фильма абсолютно независимо друг от друга пришли к формированию подобной атмосферы. Это может свидетельствовать о том, что в отечественном искусстве развивается новый тренд: казахская готика, провинциальный мистицизм. Выглядит эффектно, наталкивает на мысли. Куда приведет?




Загрузка...

Комментарии (0)

Input is not a number!
Input is not a email!
Input is not a number!