Боишься ли ты красоты?

Фотография - Боишься ли ты красоты?

Фото: ©Марина Константинова

Рецензия на спектакль "История уродства" театра ARTиШОК.

2658 0

Продюсерский проект Анастасии Тарасовой, режиссерский дебют Антона Болкунова, site-specific "по следам Умберто Эко" - это спектакль "История уродства". Полтора часа театрального (на самом деле - мультидисциплинарного) действия в помещении бывшего авторемонтного цеха и всего четыре показа, первый из которых состоялся накануне.

"История уродства" стала итогом участия директора ARTиШОКа Анастасии Тарасовой в театральной лаборатории в Санкт-Петербурге, которую организовал Гете-Институт. Лаборатория продвигала для театральных артистов, педагогов и менеджеров из стран СНГ идею объединения направлений: в Алматы это вылилось в совместный проект с петербургским хореографом Александром Любашиным.

Поддержала проект Программа развития ООН в Казахстане – организация, для которой культура вообще-то – совсем не профильная деятельность. Но у "Истории уродства" оказался не только весомый социальный посыл: сама идея сыграть спектакль в заброшенном цеху, "Заразить" пространство новым видом деятельности, наилучшим образом продемонстрировала идею "экологичности", которую пропагандирует ПРООН.

Цех завода "Искер" - это чуть ли не самая крупная площадка, на которой приходилось играть ARTиШОКу за пятнадцать лет биографии. Это самый дорогостоящий и самый массовый спектакль театра - в нем занята вся труппа, включая пятерых молодых актеров, уже знакомых зрителю по спектаклю "Ұят", которые пополнили команду в начале сезона, а также полтора десятка приглашенных профессиональных и непрофессиональных артистов.

Спектакль составили из коротких фрагментов, все со своей кульминацией и развязкой, где с каждым разом сильнее разгорался спор о грани между красотой и уродством. В паузах между ними на сцену молча выходили обычные люди. Скорее так: необычные люди, отличные от большинства. Красивы они или уродливы – каждый зритель решал для себя сам.

"История уродства" под редакцией Умберто Эко – это исторический экскурс в разные эпохи с подробным описанием, что считалось безобразным от классических времен до современности. Красоту и уродство сегодняшнего дня оценивал режиссер спектакля Антон Болкунов, попутно отвечая на вопросы о терпимости, религиозном экстремизме, ценности современного искусства и ценности конкретных людей.

Сам Эко считал, что уродство интереснее красоты, оттого, что не имеет универсальных критериев. ARTиШОК же расширяет понятие красоты: Болкунов уверен – красиво все, что естественно. Спектакль нашпигован мыслями о толерантности и нетолерантности: о нетипичных гендерных проявлениях, эйджизме, фэтфобии, непринятии популярности, отношении к инвалидам. Это все проговаривается (не самое подходящее, однако, слово: текста в спектакле нет вообще) как через документальные вставки с участием не-актеров, так и через пластические сцены, театр художника.

В "Истории уродства" мощнейшая привязка к контексту, актуализация для ARTиШОКа – это вообще все. Пока на другом конце алматинского географического центра шли показы Казахстанской недели моды, в старом заводском цеху артишоки разыгрывали собственное дефиле: их уродливая мода конструировалась из старых пуховиков, огня, скотча и кетчупа. Пока в министерстве образования спорили о хиджабах в школе, в "Истории уродства" "карательный религиозный отряд" из представителей четырех разных конфессий в боевом танце уничтожал предметы светского искусства, а заодно и себя.

И неказахстанского контекста в спектакле тоже было достаточно. Спор о современном искусстве (который – а искусство-ли это вообще?) завязали на перфомансе Петра Павленского на Красной площади. Единственная интерактивная сцена на всю "Историю уродства" - но и в ней аудитория решила: Павленский – это ху-дожник, а не ху-лиган. Не стоит, правда, забывать, что это – публика ARTиШОКа. Гораздо менее радикальные инсталляции и перфомансы, например, того же ArtBatFest’aмассовым зрителем воспринимались совсем не так толерантно.

Финал спектакля призван обескуражить обе стороны конфликта на тему современного искусства. Отвратительная в своей физиологичности сцена, вместе с тем режиссером и художником решенная настолько эстетично, что волной противоречий можно захлебнуться. Но после нее, кажется, случается внутренне равновесие, которое происходит от принятия: истина где-то посередине. Все субъективно. Все от контекста. Все красиво. Все уродливо.




Загрузка...

Комментарии (0)

Input is not a number!
Input is not a email!
Input is not a number!