Когда родина становится пристанищем.

Фотография - Когда родина становится пристанищем.

Беженцы боятся возвращаться на пепелища До сих пор мне кажется, что все происходящее в моей стране не более чем дурной сон. Скоро проснусь, протру лицо, как обычно, умоюсь, и все исчезнет. Но этот кошмар не пропадает ни через час, ни через день... и, боюсь, он останется в моей душе на всю жизнь. Горе, плач... всем этим преисполнен юг Кыргызстана.   

147 0

Беженцы боятся возвращаться на пепелища

До сих пор мне кажется, что все происходящее в моей стране не более

чем дурной сон. Скоро проснусь, протру лицо, как обычно, умоюсь, и все

исчезнет. Но этот кошмар не пропадает ни через час, ни через день... и,

боюсь, он останется в моей душе на всю жизнь. Горе, плач... всем этим

преисполнен юг Кыргызстана. Женщины и дети вынуждены прятаться в

страхе за свою жизнь. И хотя правительство заявляет, что ситуация в

стране стабилизируется, и призывает их вернуться в дома, беженцы

отказываются возвращаться. Они боятся идти в свои дома, в ту общину,

которая их жестоко выгнала, а многих лишила близких людей и имущества.

Как живут и что чувствуют беженцы?

Чтобы добраться до лагеря беженцев, мне пришлось пройти до

узбекско-киргизской границы. В принципе, расстояние от Джалал-Абада

небольшое, но чтобы добраться до нужного места, нужно пройти по

размытой грязью дороге. Грузовой микроавтобус <> не выдержал

бездорожья и застрял в грязи. Водитель открыл кузов, чтобы люди могли

подышать свежим воздухом, пока он сходит за трактором, который вытянет

авто.

Кому-то из беженцев повезло, если можно назвать везением проживание в

небольшом домике одновременно пятисот человек. Несмышленые малыши даже

в такой толчее умудрились найти для себя развлечение: пластиковые

пробки от бутылок минеральной воды. Дети постарше с интересом и

некоторой опаской посматривают на незнакомых людей.

Вот 13-летний мальчик лежит, укрыт с головой. Его мама говорит, что

как только они дошли до этого места, с тех пор сын не встает, не

разговаривает, не ест.

- Я очень боюсь за него. На его глазах озверевшие отморозки зарезали

нескольких человек, - вздыхает его мать. - Я очень надеюсь, что это не

отразится на его психике...

Женщина заплакала. На душе стало горько и обидно от осознания того,

что вряд ли правительство хоть когда-нибудь обратит внимание на

душевные проблемы этого мальчика.

В одном из домов меня встретила хозяйка, Саида-опа:

- Люди приходили в очень тяжелом состоянии. Многие не успели даже

забрать белье, бежали кто в чем, и уже здесь мы пытались успокоить

людей, найти им какую-нибудь одежду...

- Сколько людей у вас живет?

- Пока не было дождя, на месте огорода и в доме жили около тысячи

человек, - мысленно посчитав, сказал хозяин дома Сайдулла-ака. -

Сейчас мы стараемся покомпактнее разместить людей по домам, чтобы не

оставались под открытым небом.

- А как решаете вопрос с питанием? Власти много говорят о направляемой

гуманитарной помощи...

- Какая еще помощь? Каждый день кто-нибудь из соседей режет либо

баранов, либо корову, - рассказывает сердобольная женщина. - Остатки с

зимних запасов наскребли. Хорошо, мужья и взрослые дети этих женщин,

оставшиеся для охраны остатков своего имущества, иногда приносят из

дома какие-то продукты. Так и перебиваемся.

Медицинскую помощь женщинам, нашедшим прибежище в селе Болта-Кази,

оказывает молодой мужчина Садыкжан Кочкаров. Несколько лет назад он

закончил три курса мединститута. Полученные тогда знания пригодились

теперь.

- У двух женщин были преждевременные роды, еще у одной выкидыш, -

рассказывает Садыкжан. - Слава Богу, младенцев и женщин удалось

сохранить живыми.

Лекарства он собирал по всему селу, у кого что. Владелец местной

аптеки тоже дал необходимые препараты. Свой дом он превратил в

медицинский пункт, куда поселил самых старых стариков и женщин.

- Кто-то пустил слух, что Садыкжан продает лекарства, - говорит мне

одна из женщин. - Так укажите, пожалуйста, что это неправда.

- А какие наиболее распространенные болезни встречаются у ваших

невольных пациенток?

- Конечно же, кишечные отравления, - качает головой местный Айболит. -

Вы же видите, что даже воду для еды вынуждены брать из арыка. Затем

острые респираторные инфекции: большая скученность и прохладная погода

не способствуют укреплению здоровья.

Женщины окружили меня и наперебой жаловались, что правительство их

забыло, что помощи никакой не оказывается, что они чувствуют себя

изгоями в своей родной стране.

Обидно и больно было выслушивать слова, которые жалили в самое сердце.

Мне было стыдно перед женщинами, хотя умом я понимал, что не я виноват

в случившемся. Все равно душила злоба на политиков, которые, думая

только о том, как бы официально закрепиться во власти, не обращали

внимания на предупреждения о надвигающейся беде.

- О нас вспоминают, когда нужны наши голоса, - словно прочтя мои

мысли, заявила беженка с улицы Красина, что в Джалал-Абаде.

Голоса, эти голоса плачущих женщин, вынужденных на старости лет

ютиться по углам, оставшихся в буквальном смысле на улице, будет еще

долго звучать в моей голове. Каждый раз, когда я буду видеть на

экранах телевизоров сытые и довольные лица наших политиков,

рассуждающих о мироустройстве, я буду задаваться вопросом, что мне

нужно сделать, чтобы это <> обратило внимание на проблемы этих

женщин...

- Куда смотрит это правительство? О чем оно думает? - сыпались на меня

вопросы. Я слушал их и не знал, что им ответить. Не говорить же им,

что власть сейчас озабочена тем, как провести референдум, чтобы

официально закрепиться в креслах.

<> шовинизм взращивался десятилетиями. Ярые

националисты, такие как Мадумаров, который в бытность депутатом

парламента заявлял, что <<Кыргызстан дом для кыргызов, а все остальные

в нем квартиранты>>, а позже отвечал за национальную идеологию страны,

имеют своих последователей. Именно на них была рассчитана провокация

тех самых <> сил, уверенных, что посаженные когда-то

<> дали всходы.

Даже сейчас, когда я пытаюсь с некоторыми чиновниками говорить на

русском языке, мне приказным тоном указывают обращаться к ним только

по-киргизски.

За примером далеко ходить не надо. В Базар-Коргонском районе задержан

известный правозащитник Азимжан Аскаров, узбек по национальности.

Когда я дозвонился до заместителя районного прокурора Джамили

Туражановой, возглавляющей следственную группу, и поинтересовался

причиной ареста, то первым ее требованием было: <<Говори со мной

по-кыргызски!>> - а дальше посыпался отборный русский мат. И она

работает в районе, плотно заселенном узбеками. Трудно представить, что

она себе позволяет в разговоре с простыми гражданами...

- Когда-то мы все равно будем вынуждены вернуться домой, - говорит мне

молодая девушка. - Но что нас там ждет? Пепелище. Все наши запасы

уничтожены, весь скот угнали мародеры, которые жгли, убивали и

грабили.

- Мою девяностолетнюю маму еле унесли на самодельных носилках, на

которых носили уголь, - с горечью говорит еще одна женщина. -

Пойдемте, я вам покажу ее.

Мы прошли в комнату. Старушка лежала на кровати, глаза ее слезились.

Было понятно, что хоть она и плохо слышит, но ясно понимает, о чем

речь.

Ее шестидесятилетнего сына, пытавшегося отстоять своих животных,

отморозки привязали к столбу и пригвоздили через рот металлическим

стержнем.

- Бабушка, это мы не про папу, нет, не волнуйся, с ним все хорошо, -

плача, кинулась ей на шею внучка, пытаясь скрыть страшную правду.

Женщины сами выполняют работу психологов. Выслушивают истории,

пытаются утешить, обнадежить. А у меня крутится мысль, как же они

будут смотреть в глаза людям той национальности, представители которой

их так жестоко убивали, разорили, пустили по миру? Для этого ли они

прожили свою жизнь?

Эти вопросы будут меня преследовать всю жизнь


Теги:

Киргизия

Загрузка...

Комментарии (0)

Input is not a number!
Input is not a email!
Input is not a number!