696

О повышении цен на ГСМ в Казахстане (видео)

Возможно, после завершения реконструкции НПЗ в начале 2016 года станет легче.
Фотография - О повышении цен на ГСМ в Казахстане (видео)

Экономист, исполнительный директор Ассоциации экономистов Казахстана Олжас Худайбергенов специально для Today.kz.

Сегодня поговорим о ситуации с бензином. Месяц назад, 21 августа, произошло очередное повышение предельных цен на розничную реализацию нефтепродуктов. С одной стороны, население, естественно, негативно встретило это повышение. С другой стороны, все понимают неизбежность этого процесса. Но в целом - все равно не понятны ни предпосылки, ни дальнейшие перспективы, что будет дальше с ценами.

Для начала рассмотрим хронологию событий за последний год. До повышения 21 августа цена на АИ-92 была 115 тенге. Она была установлена в прошлом году, 24 октября, до этого было 110 тенге. 24 октября подняли АИ-92, 93, а АИ-80 и дизель остались без изменений. В этом году, 4 мая, опять принимают постановление: изменилась цена дизеля, со 102 до 115 тенге, при этом цена АИ-80 и АИ-92, 93 не изменилась. И вот теперь 24 августа - очередное постановление, и опять поднялся АИ-92,93 со 115 до 128 тенге, а дизель вместе и АИ-80 остались без изменений.

Для населения больше важен АИ-92,93 – самая распространенная марка бензина, АИ-80 не так сильно используется, а дизель больше используется юридическими лицами. И поэтому общественный всплеск возникает, когда повышаются цены на АИ-92,93. Повышение ожидали еще весной, потом ждали каждый месяц. В июле вообще вышла новость о том, что цена на 92-ой бензин может подняться до 141 тенге. В итоге, практически каждый месяц либо министерство нефти и газа, либо АРЕМ выступали с заявлениями, что никакого повышения не будет. Последний всплеск произошел в июле. И вот 30 июля выступил министр нефти и газа (недавно упраздненного министерства) и сказал, что с 1 августа повышения цен на бензин не будет и, скорее всего, оно не состоится до конца августа. Он добавил «наверняка». То есть не было жесткой формулировки, он сделал прогноз, предположение. И здесь, кстати, если отдельно говорить о министерстве нефти и газа - оно хоть и имело рычаги, но не могло все контролировать. Министерство не контролировало цены на российский бензин, который мы импортируем, не контролировало действия частных АЗС. А сейчас, после реорганизации правительства, за повышение предельных цен отвечает министерство экономики. Кстати, и в июле, и в августе я читал сводки. «Казмунайонимдеры» – это дочка «КазМунайГаза», она отслеживает ситуацию по обеспеченности бензином во всех регионах. По состоянию на конец июля, на 15 августа везде бензин был. Но частные АЗС приостановили покупку-продажу бензина, и из-за этого получался дефицит. Естественно, из-за того, что частные АЗС не продавали бензин, люди начали покупать его на АЗС «Казмунайгаза», «Гелиоса». Плюс еще были те, кто старался купить большой объем бензина на этих заправках и потом перепродать. И тогда «Казмунайгаз» уже с середины августа приступил к реализации бензина по талонам. С 15 по 20 августа дефицит резко нарастал, и, в принципе, уже не было никакой другой возможности, кроме как повысить цены.

Говорят, что «Казмунайгаз» на импорте наживается, на самом деле ситуация обратная – в России бензин дороже. «Казмунайгаз» покупал бензин в России, где-то миллион тонн, и его продавали здесь по заниженной цене, в убыток. Там убыток небольшой, но все равно, нет прибыли, есть убыток. А главное, бензин был во всех регионах, но из-за несогласованности действий или из-за частных АЗС так сложилась ситуация. 21 августа подняли цены на бензин, ситуация успокоилась, дефицит ушел, все АЗС возобновили продажу бензина. И возникает вопрос: как дальше быть и что нужно сделать, чтобы такая ситуация не повторялась?

Для этого рассмотрим краткосрочную и долгосрочную картинки. С точки зрения краткосрочной картинки все намного проще. Есть предельная цена на АИ-93 – было 115 тенге. И есть розница, есть АЗС – первый уровень, есть оптовые компании, есть НПЗ и есть нефтедобывающие компании. На каждом из этих уровней - свой уровень рентабельности. АЗС держат уровень рентабельности где-то в 13%. Это средний уровень рентабельности по стране. Дальше рентабельность распространяется еще на оптовые компании, на НПЗ и на нефтедобывающие компании. Там, конечно, уровень рентабельности повыше, но здесь все зависит, конечно, от конкретного объекта. Там свой ранжир, какой-то консенсус между участниками рынка. Из них 2,9 миллиона тонн производят на НПЗ, 1,1 миллионов тонн завозится из России. 2,9 миллиона тонн распределяется между всеми, кто добывает нефть. Рассматриваются показатели, объем добычи всеми структурами, и учитывается доля каждой структуры в общей добыче нефти. Соответственно, эта пропорция переносится на бензин.

При текущих ценах на нефть возникала ситуация, что выгоднее больше экспортировать нефть, чем ее перерабатывать и продавать в виде бензина по 115 тенге. Поэтому это второй фактор, который довел в сторону роста цены, так как невыгодно было. «Казмунайгаз» может покупать, а импорт может приходить через другие каналы. Но чтобы он пришел через другие каналы, цена на рынке должна быть выше. В рамках текущих обстоятельств постоянное повышение цены практически неизбежно. Так как бензин является социально значимым товаром, государство постоянно оттягивает повышение цен на него до последнего. Цены на остальные товары по стране растут, а цены на бензин сдерживают. У тех, кто сейчас принимает решения, больше выбор не между хорошим и плохим вариантом, а между наименьшим из двух зол. Поэтому оттягивают до последнего и все-таки повышают цену. Но это – краткосрочная картинка. И если текущие обстоятельства будут сохраняться, она будет постоянно.

С точки зрения долгосрочной картинки мы должны опираться на нашу нефтедобычу. Мы, допустим, в 2013 году добыли почти 70 миллионов тонн нефти. У нас внутреннее потребление нефти составляет около 8 миллионов тонн. А переработка на НПЗ - 14,3 миллиона тонн. То есть 8 миллионов тонн потребляем, 14,5 миллионов тонн - переработка, а нефтедобыча - вообще 70 миллионов тонн. Поэтому, с точки зрения этих цифр, мы должны иметь возможность легко себя обеспечить. Проблемы упираются в возможности НПЗ. 14 миллионов тонн, из них бензина производится всего 2,9 миллиона тонн. Чтобы производить больше, скажем, бензина АИ-92,93, надо сделать реконструкцию всех трех НПЗ. И эта реконструкция начата три года назад. Завершится в начале 2016 года. Осталось ждать, грубо говоря, полтора года. С начала 2016 года все эти НПЗ, уже после реконструкции, смогут производить столько бензина, сколько нужно Казахстану. Здесь уже появится возможность более-менее регулировать внутренние цены на нефть, но, опять же, есть свои риски. Всегда есть цена, после которой выгоднее продать нефть в Узбекистан, в Россию. Пока этот уровень не будет достигнут, постоянно будет риск того, что государство не сможет удерживать цены. В идеале правильнее было бы, если бы эти заводы подвергли бы тотальной реконструкции. Текущая реконструкция предполагает реконструкцию отдельных блоков и строительство дополнительных блоков. Это повышает возможности производства высокооктанового бензина, но себестоимость бензина вряд ли снизится. Нужны новые технологии, чтобы снизить себестоимость бензина. Плюс надо внедрять технологии на нефтедобывающих месторождениях, так, чтобы себестоимость нефтедобычи там упала. Она равняется сейчас примерно 15 долларам, но ее можно с помощью технологий снизить до 3-5 долларов. Практически, чтобы решить бензиновый вопрос для потребителя, придется внедрять изменения на всех участках. И чтобы эти изменения сделать, нужно где-то 5-10 лет. Первый шаг – государство снимает зависимость от импорта уже в 2016 году, это будет хороший шаг. Чтобы в дальнейшем не было никаких перепадов по бензину, надо 5-10 лет. Плюс, все равно, стоит такой рыночный вопрос - как перевести наше ценообразование на американскую модель. У них цена на нефть растет – стоимость бензина растет. Цена на нефть падает, стоимость бензина падает. У нас цена на нефть растет – бензин растет. Цена на нефть падает – бензин растет. И если в первом случае ссылаются на рост мировых цен на нефть, то во втором - на то, что по внешним операциям появились убытки или же недополученная прибыль, и ее приходится компенсировать. На самом деле, это не совсем правильно. С другой стороны, есть оправдательный аргумент - цена на бензин в Казахстане ниже, чем в большинстве стран. Вот скажем, в России сколько? 170-180? А в Турции вообще 450 тенге за литр.

С одной стороны, государство может сейчас повысить цены, привести к сопоставимому уровню, как в других странах, но тогда оно должно нарастить доходы населения.

Если резюмировать все вышесказанное, фактически мы имеем на текущий момент три параметра, которые государство не контролирует. Оно контролирует предельную цену, точнее, путем этого контроля пытается сдержать, до того как три причины не додавят государство. Три причины следующие: это цена российского бензина, второе - это действия частных АЗС, которые получили бензин и в ожидании повышения цен могут не продавать и таким образом подталкивать государство к повышению, и третье – это общая инфляция по стране. Даже у нефтедобывающих компаний, у НПЗ постоянно растет себестоимость, которую можно компенсировать только через рост цен на реализуемую продукцию. Вот эти три параметра в течение года обычно достигают такой силы, что в итоге государство вынуждено повысить цены. Возможно, после завершения реконструкции НПЗ в начале 2016 года станет легче. Но все равно, пока вся система не будет перестроена, вопрос о постоянных пересмотрах будет стоять. Какого-то единственно верного решения здесь на самом деле нет. Придется действовать всегда по обстоятельствам.

Загрузка...