1494

Военный потенциал Казахстан (видео)

Казахстан на рынке вооружений конкурировать не в состоянии.
Фотография - Военный потенциал Казахстан (видео)

Профессор Казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев специально для Today.kz.

В последнее время в Казахстане и, наверное, на всем постсоветском пространстве стали достаточно актуальными вопросы военной безопасности. Процессы, происходящие вокруг Украины, Крыма, поставили достаточно серьезно вопрос о том, насколько на самом деле находятся в зоне безопасности со стороны военных угроз страны постсоветского пространства, которые рассматривали себя всегда как находящиеся в зоне определенной гарантии безопасности, которая формировалась на основе договоренностей конца 80-х – начала 90-х годов. Дополнительно летом 2014 года встал вопрос о том, насколько гарантирована военная безопасность в связи с формированием таких образований, как «Исламское государство», и в связи с теми процессами, которые будут происходить в Афганистане. Предполагалась некая трансформация военного присутствия стран НАТО, США в Афганистане. Были ожидания, что такая трансформация приведет к обострению военных угроз.

Естественно, возникает вопрос, насколько армия, оборонная система того или иного государства готова к военным вызовам. Поскольку мы находимся в Казахстане, нас интересует этот вопрос именно относительно Казахстана.

Как правило, этот вопрос рассматривается как минимум на трех уровнях. Первый уровень – это готовность национальных вооруженных сил. Это как раз-таки тот уровень, который является, как я уже отмечал, наиболее закрытым. Очевидно, что вопросы безопасности для обывателя оказываются закрытыми. Хотя, на самом деле, если смотреть зарубежные источники, мы заметим, что Казахстан вписан в ряд международных организаций, в рамках которых происходит достаточно активный обмен информацией по поводу и количества вооруженных сил, и размеров военного бюджета, и вплоть до дислокаций подразделений. Причем эта информация находится практически в открытом доступе. Секретность обуславливается в большей степени внутренним информационным пространством, чем реальным.

Как правило, мы берем для анализа объективные показатели, если брать по Казахстану, то готовность вооруженных сил будет на вполне достаточном уровне. И по численности вооруженных сил, и по объему финансирования Казахстан, как минимум, сравним со своими ближайшими соседями того уровня, с которым мы можем сравнивать. Очевидно, что сравнивать размер и техническое оснащение вооруженных сил Казахстана с китайской армией попросту бессмысленно. Если в Казахстане, например, по разным подсчетам, в зависимости от того, какие войска мы считаем, армия составляет порядка 75 тысяч человек (учитывая внутренние и пограничные войска), то китайская армия превосходит казахстанскую минимум в 10 раз. Такое же бессмысленное сравнение будет, скажем, по отношению к армии России. Но если мы будем сравнивать казахстанскую армию с соседями по региону, то здесь показатели будут вполне сопоставимы. Очевидно, что казахстанская армия и численно, и по оснащению превосходит и вооруженные силы Киргизии, и вооруженные силы Таджикистана, и вооруженные силы Туркменистана. Единственная страна, где вооруженные силы реально будут сопоставимы – это Узбекистан. Причем, если по численности вооруженных сил Узбекистан несколько превосходит Казахстан, то с точки зрения финансирования, например, Казахстан однозначно превосходит. И если цифры, опять-таки, близки по сопоставимости (средний бюджет Узбекистана в последние годы был чуть меньше двух миллиардов долларов в год, а бюджет Казахстана – в районе двух с половиной миллиардов), то относительные размеры трат у Казахстана гораздо предпочтительнее. Потому что Казахстан, по расчетам, например, GS Corporation, тратит на военные расходы около 1% ВВП, а Узбекистан тратит больше 4% ВВП. Значит, в этом плане у Казахстана есть достаточно серьезный резерв увеличивать финансирование. Но, конечно, эти показатели являются абсолютными и, как правило, мало говорящими о боеготовности армии. Даже если мы берем, например, вопросы бюджета, это, как правило, вопрос, не сколько мы тратим, а на что мы эти ресурсы тратим и насколько эффективны эти траты. Если мы говорим о размере вооруженных сил, то в данном случае вопрос стоит не просто о численности армии, а о том, к каким конфликтам армия готовится и на самом деле готова. К сожалению, в этих сферах у нас однозначно имеются проблемы. Если мы говорим об эффективности финансирования, то самая, наверное, болезненная точка для казахстанских вооруженных сил – это развитие отрасли научно-исследовательских и конструкторских разработок. НИОКР формирует технологическое преимущество вооруженных сил, готовность вести новые войны.

Если мы говорим о самом составе вооруженных сил, то не можем оценить боеготовность казахстанских вооруженных сил, потому что они не участвовали в конфликтах практически никогда. Вся история Казахстана практически бесконфликтна, и подразделения вооруженных сил Казахстана участвовали в ряде операций только в виде миротворцев - в Таджикистане в ходе гражданской войны, инженерные подразделения присутствовали в Ираке после создания Казбата. Тем не менее, этот опыт либо крайне отдален, как в ситуации с Таджикистаном, либо не имеет прямо военного характера, как ситуация с Ираком. Поэтому мы можем только моделировать поведение казахстанских вооруженных сил. Это, скажем так, национальный уровень. Мы понимаем, что современная военная безопасность, как правило, никогда не обеспечивается для таких стран как Казахстан. Для стран среднего уровня, так называемых средних держав или региональных держав, как правило, безопасность не обеспечивается только на национальном уровне. Безопасность обеспечивается с комплексом договоренностей на региональном уровне и комплексом договоренностей на глобальном уровне. Как правило, на самом деле безопасность обеспечивается не столько армией, сколько тем политическим контекстом, в какой государство смогло себя поместить.

Если мы в данном случае будем говорить о Казахстане, то степень защищенности Казахстана при всех нюансах, при всей трансформации региональной системы, которую мы наблюдали и наблюдаем в 2014 году, которую я отмечал в начале сегодняшней беседы, комплекс этих договоренностей на региональном уровне крайне благоприятен. Казахстан является военным партнером России в рамках ОДКБ. Организация договора  о коллективной безопасности – это не союзническая организация. Есть огромное количество ограничений для применимости вооруженных сил в этой организации. Она показала свою низкую эффективность в некоторых аспектах. Тем не менее, она позволяет Казахстану делать относительно прозрачной военную политику соседних государств – партнеров по ОДКБ. Есть постоянные военные контакты между Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном, Россией. Есть процесс обсуждения военной политики, процесс обсуждения военных доктрин. И в этом плане прозрачность если не делает для Казахстана пространство безопасным в зоне ОДКБ то, как минимум, прогнозируемым. В настоящий момент это уже немаловажно.

Еще более важным моментом является ситуация, в которой Казахстан находится на глобальном уровне, система гарантий, которую Казахстан имеет от международных институтов и игроков глобального уровня. Такие гарантии, как показали события 2014 года, являются нестабильными. Думаю, мы все помним проблему, которая возникла относительно Будапештского протокола, который гарантировал, казалось бы, территориальную целостность Украины. Потом все участники подписания меморандума заявили о том, что он не носит обязывающего характера. Зачастую, анализируя безопасность Казахстана, мы исходили из этого же меморандума и всегда говорили, что Казахстан, как государство, добровольно отказавшееся от ядерного оружия, имеет гарантии от ядерных держав. Оказалось, что они неустойчивы или вообще отсутствуют. Тем не менее, другие линии, более серьезные договоренности (например, комплекс договоров, который имеется у Казахстана с Китаем, США и странами Европейского Союза) показывают, что на глобальном уровне система международных отношений, которая у нас сейчас имеется, позволяет Казахстану достаточно стабильно смотреть, как минимум, на среднесрочную перспективу.

Безусловно, события 2014 года показывают, что эти договоренности надо корректировать. Необходимо формировать систему безопасности, которая дает стопроцентные гарантии. В этом плане, с моей точки зрения, крайне перспективной является новая актуализация вопроса создания банка ядерного топлива. Очевидно, что страна, принимающая этот банк, получает однозначные четкие гарантии уже не в формате меморандума, а в формате реальных международных соглашений, вписывающихся в режим нераспространения, в деятельность МАГАТЭ.

Еще одно направление, крайне важное для обеспечения военной безопасности – это развитие национального военно-промышленного комплекса. Мы сталкиваемся с серьезной критикой ВПК, который имеется у Казахстана. Всегда идут отсылки и сравнения с тем, что было на территории Казахстана в рамках Советского Союза, что было приватизировано, потеряно безвозвратно, что мы теперь не можем производить. Конечно, критика имеет под собой серьезнейшие основания, но в современных условиях надо понимать, что то, что уже потеряно, и то, от чего Казахстан вынужден был отказаться в рамках программы конверсии, мы восстановить сейчас не можем. Более того, зачастую восстановление этих производств не имеет никакой ценности, поскольку эти производства имели значение в рамках советского военно-промышленного комплекса.

Очевидно, что в современном мире, держава среднего уровня, каковой является Казахстан, по большому счету, не может формировать собственный независимый военно-промышленный комплекс. Даже если бы мы имели отдельные производства, замкнутые, законченные, то могли бы сейчас смело утверждать, что программа форсированного индустриального развития уже реализовалась. Даже сборка «с нуля» боевой машины пехоты – крайне высокотехнологичный процесс, который позволяет в режиме технологий двойного назначения давать мощнейший толчок для развития всей промышленности страны, если брать страну уровня Казахстана. Понятно, что создать в рамках национального производства такие технологии страна просто не в состоянии, поскольку огромное количество технологий, составляющих создания даже боевой машины пехоты, носят международный характер или их необходимо закупать за рубежом. В данном случае полного цикла никогда не будет. Возникает вопрос, есть ли необходимость создания таких технологий? Для обеспечения внутреннего рынка создавать такие производства нет необходимости. Это нерентабельно. Выход на мировой рынок с продажей своего вооружения тоже крайне затруднен, поскольку есть серьезные ограничения и с точки зрения совместимости, и с точки зрения того, что рынок вооружений очень жестко контролируется. Продавать новое вооружение, которое Казахстан стал бы создавать, было бы крайне сложно. Казахстан практически не смог бы конкурировать с таким ведущими державами по продаже вооружений, как Россия, Китай, США, Франция, Великобритания.

Казахстан с этими державами на рынке вооружений конкурировать не в состоянии. Гораздо перспективнее развивать не замкнутые технологии, а те, которые, может, и не дают конечный военный продукт, но представляют из себя необходимый элемент для военных производств, которые находятся за рубежом. Например, мы можем говорить о создании компьютерных, оптических разработок. Я не привязываю эти установки к тем технологическим возможностям, которые есть у Казахстана, но есть определенные ниши, которые мы можем в данном случае занять. Эти ниши не будут давать конечного продукта, но будут давать некоторый элемент, который будет с необходимостью включаться в конечный продукт военной техники. В данном случае мы получим и доступ к высоким технологиям, и экономическую выгоду.

Естественно, есть определенные военные производства, которые каждая страна, стремящаяся обеспечить собственную безопасность, должна иметь. Например, производство патронов – то, о чем говорилось даже на высшем уровне. Это производство не является высокотехнологичным, организовать его, в принципе, возможно. Более того, производство патронов является технологией двойного назначения, когда на этой же базе можно производить патроны для охотничьего, спортивного оружия, соответственно, будет и окупаемость.

С моей точки зрения, ситуация в области военной безопасности для Казахстана не является критичной и не настолько плохой, как она могла бы представиться с точки зрения поверхностного анализа. Еще раз хочу подчеркнуть, что главной гарантией безопасности Казахстана являются те политические договоренности в военно-политической сфере, которые Казахстану удалось достигнуть в период независимости. Они, по большому счету, гарантируют безопасность Казахстана с точки зрения глобальной политической системы. Мы понимаем, что ситуация меняется. Конфликт вокруг Украины показывает, что эта ситуация меняется. Ставится вопрос о трансформации, возможно, подготовке вооруженных сил. В данном случае судить о том, насколько эта трансформация необходима, можно только изнутри военных сил. Поэтому я бы в данном случае рекомендации не взялся бы давать.

Загрузка...