478

Изменится ли Афганистан после выборов? (видео)

События в Афганистане и вокруг Афганистана являются одним из ключевых процессов, которые определяют если не внешнюю политику Казахстана, то тот ее сектор, который связывается с вопросами национальной безопасности.
Фотография - Изменится ли Афганистан после выборов? (видео)

Профессор Казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев специально для Today.kz.

События в Афганистане и вокруг Афганистана являются одним из ключевых процессов, которые определяют если не внешнюю политику Казахстана, то тот ее сектор, который связывается с вопросами национальной безопасности. Более того, хотя сами события в Афганистане являются постоянным фактором, внимание к нему, безусловно, в 2014 году было актуализировано и в связи с обсуждением трансформации присутствия войск НАТО в Афганистане (прежде всего, военное присутствие США), и, естественно, теми избирательными, электоральными процессами, которые происходили в Афганистане в 2014 году.

Как показывают последние события, именно электоральные процессы оказались определяющими, так как военное присутствие хоть и сокращается, но по итогам выборов, по подписанному уже двустороннему соглашению, сохраняется на среднесрочную глубину. Численность зарубежных вооруженных сил в Афганистане серьезно сократится до примерно 10 тысяч человек. Но, тем не менее, такого военного присутствия вполне достаточно для поддержания функций внешнего военного присутствия в Афганистане, тех функций, которые обозначены двусторонними соглашениями – это подготовка афганских кадров и, по большому счету, охрана и поддержка ключевых военных объектов. Хотя это в соглашении не прописывается, но, очевидно, предполагается.

Более важными процессами оказались электоральные. С одной стороны, электоральные процессы в Афганистане могут оцениваться крайне оптимистично. Мои контакты, например, с афганскими представителями участвующими в выборах как на стороне Абдулло Абдулло, так и на стороне Ашрафа Гани, показывают, что сами афганцы, представители элиты, вовлеченные в этот процесс, оценивают (или, во всяком случае, публично оценивают) эти выборы крайне оптимистично. С их точки зрения, первый этап выборов прошел без серьезных нарушений. Распределение голосов между кандидатами показало наличие действительно серьезной политической борьбы в Афганистане. Более того, оно показало, что противоборствующие силы готовы именно к электоральной конкурентной борьбе. Хоть и были некоторые эксцессы, акты насилия, тем не менее, это насилие не приобрело системного характера и, по большому счету, не повлияло на результаты первого этапа.

Оценка второго этапа самими афганцами более жесткая. Потому что, по мнению и той, и другой команды, в ходе второго этапа были подтасовки, нарушения, есть серьезные обвинения в сторону независимой избирательной комиссии, которая отслеживала этот процесс. Указывается на то, что в фундаменте этого подсчета есть серьезные подтасовки. Тем не менее, обе команды подчеркивают, что афганские элиты и афганское население не просто устало от насильственной стадии конфликта, а на самом деле уже переводит решение этой стадии в практическую плоскость. Более того, с точки зрения афганских элит, сейчас возникла конфигурация, когда имеется президент, так называемый CEO, то есть некий исполнительный директор (причем коммерческий термин – достаточно любопытно, что называется не премьер-министр, а приводится именно коммерческий термин). Формируются два параллельных кабинета министров. Один из них будет находиться непосредственно под президентом, он будет решать политические вопросы. Второй кабинет министров будет находиться под так называемым исполнительным директором, он будет решать ежедневные задачи практического управления страной. Механизм взаимодействия между этими двумя кабинетами министров, когда исполнительный директор одновременно входит в состав политического кабинета министров, ими оценивается как очень эффективный. По их мнению, эта накладка позволила решить проблему включения оппонентов в команду по примирению. С их точки зрения это выглядит достаточно эффективным. Естественно, с такой ситуацией нельзя не согласиться, потому что готовность к компромиссу и, собственно, поиск этого компромисса, выработка компромиссной модели, которая позволила снизить напряженность, причем снизить напряженность не только между лидерами противоборствующих групп избирательных, но и между вторым эшелоном, - это достаточно важный, прогрессивный шаг.

Однако международными и внешними наблюдателями ситуация в Афганистане оценивается не так однозначно. Дело в том, что модель, которая была предложена для урегулирования политического кризиса в Афганистане, оказывается неоднозначной как минимум по двум позициям. Первая позиция – юридическая. Потому что, на самом деле, оказывается, что финальное решение об устройстве государственной структуры принималось не избирателями, а в плане соглашения или договоренности элит. Безусловно, есть большой риск, что население Афганистана этот вопрос будет поднимать и будет говорить о том, что учитывается не голос населения, а позиции элит. Этот вопрос остается достаточно серьезным и открытым. И вторая проблема – непонятно, как будет происходить разделение власти во втором эшелоне. Как будут распределяться посты в политическом кабинете министров (если мы его так условно назовем), в исполнительном кабинете министров? Достаточно серьезным остается вопрос определения, как эти две структуры будут взаимодействовать. Пока взаимодействие только президента и условного премьер-министра, взаимодействие на техническом уровне не определено, и это оставляет достаточно серьезно открытым вопрос. Наконец, остается открытым вопрос, как будут распределяться посты на местах, как будет выстраиваться вертикаль власти, которая для Афганистана является необходимой.

Еще одним полемическим вопросом является вопрос фрагментации Афганистана. Опять-таки, здесь имеются две позиции. Есть позиция, которая озвучивается элитами, указывающая на то, что в ходе выборов удалось преодолеть в значительной степени фрагментацию. Они указывают на то, что команды и Абдулло Абдулло, и Ашрафа Гани состояли из представителей совершенно различных этнических групп, совершенно различных регионов. В то же время, есть оценки, которые указывают на то, что регионализация, этническая фрагментация сохранялась и достаточно серьезно учитывалась в ходе избирательной кампании. Например, ставится вопрос: какова мотивация включения генерала Рашида Дустума в команду Ашрафа Гани? Является ли он достаточно важным харизматическим политическим лидером, чтобы претендовать на пост вице-президента, либо он включается туда именно как представитель узбекской этнической диаспоры? И при такой постановке вопроса второй вариант ответа кажется более обоснованным, логическим, потому что говорить о том, что Рашид Дустум, при всем уважении к его прошлым заслугам, в настоящий момент не является доминантной фигурой в политическом плане. Поэтому мы видим, что этническая фрагментация, хоть и серьезно снижается, тем не менее, учитывается в политическом контексте. Вполне возможно, что она в дальнейшем может отразиться на этапе технического решения вопросов - как я уже сказал, на этапе согласования между двумя кабинетами, согласования позиций о назначении персон на местах.

Естественно, для нас этот политический процесс имеет достаточно серьезное значение. Мы увидели, что как минимум Афганистан действительно обладает потенциалом избегать конфликтов на настоящий момент. Более того, мы можем заметить, что происходит некая коммерциализация афганских элит, и что их противоборство постепенно переходит из сектора силового в сектор финансово-экономический, что в большей степени начинает идти борьба не за контроль территорий, а за контроль экономических ресурсов. Это контроль по распределению международной помощи, контроль за какими-то структурами. Он, в общем-то, является достаточно традиционным для всех стран, в этом плане неконфликтный и устраивает всех. Формируется нормальная экономическая конкуренция с достаточно серьезным использованием политического механизма. Это, безусловно, не так проблемно, как прямой силовой конфликт.

Также важно, что новая команда подписала стратегическое двустороннее соглашение и с НАТО, и с США. Сохраняется формат западного военного присутствия – стабилизирующий формат. И эти вещи позволяют надеяться, что в Афганистане будут реализовываться те экономические проекты, которые для Казахстана являются наиболее важными. Это проекты инфраструктурные. Это транспортные коридоры. Они наиболее важны для наших южных соседей – для Узбекистана и Таджикистана. Но, тем не менее, для Казахстана этот коридор тоже создает определенный сектор возможностей и, безусловно, возможность формирования площадки для экономического вхождения Казахстана в Афганистан на более широком формате - не просто формате гуманитарной помощи, как это происходит сейчас, а на более эффективной коммерческой площадке. Например, поставке зерна в Афганистан, что для Казахстана является достаточно важным моментом.

Загрузка...