491

Вектор трансформации Центральной Азии (видео)

Новый транспортный коридор позволит Казахстану увеличить экспорт зерна в Иран.
Фотография - Вектор трансформации Центральной Азии (видео)

Профессор Казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев специально для Today.kz.

В течение последних двух недель мы говорили о векторах трансформации Центральной Азии. И буквально 3 декабря у нас появляется еще один достаточно важный информационный повод отметить дополнительный вектор трансформации Центральной Азии - ближневосточный или иранский вектор.

Как известно, 3 декабря президенты трех стран – Казахстана, Туркменистана и Ирана открыли финальный участок железной дороги, которая через Туркменистан связывает Казахстан и Иран. То есть это один из маршрутов, входящих в такой комплекс международных транспортных коридоров, который условно обозначается «север-юг».

Об этом комплексе начинали говорить, наверное, еще во время существования Советского Союза, когда поднимался вопрос о необходимости выхода транспортных коридоров южного направления. Понятно, что в 70-80-е годы прошлого столетия этот вектор был серьезно ограничен. Прежде всего, тем политическим режимом, который был в Иране до 79-го года. Это был явно прозападный режим. Естественно, что в той ситуации, которая стала складываться после исламской революции в Иране и определенных трансформаций в Афганистане, происходивших в поздний период присутствия советских войск в Афганистане, как проект этот вариант, эта транспортная ветвь в южном направлении через страны Центральной Азии, всегда рассматривался как достаточно перспективный вектор.

Вторая волна интереса к данному вектору возникла в начале 90-х годов, когда стал подниматься вопрос о транспортной замкнутости Центральной Азии, всех государств, входящих в этот регион. На тот момент существовал достаточно разработанный и устойчивый транзитный маршрут в западном направлении через Россию. Но долговременная устойчивость этого старого маршрута всегда была под вопросом. Более того, очевидно, что даже наличие одного устойчивого маршрута всегда вызывает определенные сомнения. Возникает определенный вопрос, который заключается в том, что страна, которая выступает транзитным коридором, может оказывать то или иное давление на страны, зависящие от этого коридора. Направление в восточную сторону, в Китай, для наших стран в 90-е годы серьезно ограничивалось такой фобией в отношении Китая. Это была традиционная проблема для наших стран, которую по большому счету стали преодолевать только в 2000-е годы. Поэтому этот южный вектор тоже рассматривался как достаточно перспективный.

Вопрос о создании данного маршрута реально стал ставиться в 2007 году, когда на трехсторонней встрече были заключены соответствующие соглашения, и в 2009 году уже  началось создание этого маршрута, его реальное строительство. Известно, что Казахстан достаточно быстро и эффективно завершил свой участок. К сожалению, работы, которые осуществлялись на туркменском участке, несколько затянулись. Тому виной стали и политические обстоятельства, и чисто технические, когда по техническим и экономическим соображениям туркменская сторона была вынуждена поменять строительную компанию. Тем не менее, проект успешно завершен. И он возвращает нас к обсуждению тех вопросов, которые ставились в 90-е годы. Теперь имеем реальный и достаточно устойчивый коридор в южном направлении, который по большому счету проходит по территории стран, не вызывающих сомнения в устойчивости, и которые заинтересованы в этом коридоре.

Иными словами, и Казахстан, и Туркменистан, и Иран заинтересованы в наличии такого коридора. Безусловно, основной интерес его использования - экономический. Это увеличение объемов товарооборота. Для Казахстана же главную роль играет возможность  увеличения поставок зерновых культур в Иран. То есть это основной вектор, связанный с железнодорожным транспортом. В данном случае очень важно учитывать тот момент, что когда мы говорим о введении в строй этой ветки, имеется в виду не просто железная дорога,  а ставится вопрос о создании инфраструктуры. Например, параллельно с запуском данной ветки Казахстан запустил на территории Ирана зерновой терминал, который будет принимать поступающее из Казахстана зерно. Соответственно, в данном случае Казахстан получил очень хорошую возможность для расширения экспорта зерновых культур, что позволит ему серьезно денацифицировать экспортные поставки. То есть денацификация происходит в следующем направлении: экспортные поставки теперь связываются не только с природным сырьем, с углеводородами, но еще и с сельхозпродукцией, что в современном мире является наиболее перспективным вектором такого экспорта. Ведь все мы помним, что и прошлом, и в нынешнем году, особенно в связи с событиями вокруг Украины и экономическими санкциями, очень остро встал вопрос о продовольственной безопасности.

Если исходить из понимания глобального контекста продовольственной безопасности, Казахстан занимает очень важную нишу - выходит на рынок сельхозпродукции. Это мощный дополнительный рынок. Особенно если брать во внимание то, что устойчивость цен на углеводородное сырье ставится под вопрос. И по долгосрочным прогнозам мы говорим о том, что цена на углеводородное сырье будет существенно снижаться.

Безусловно, запуск этого транспортного коридора касается и общеполитических вопросов,  связанных с тем сектором осмысления, которое мы обозначили как трансформацию Центральной Азии. Дело в том, что запуск этого коридора выводит на передний план или актуализирует вопрос об усилении взаимоотношений стран Центральной Азии с Ираном. Здесь мы получаем дополнительную поддержку этому вопросу, поскольку в ноябре и перспективно в декабре мы имеем ситуацию, когда диалог между Ираном и так называемой «шестеркой» выходит на новый уровень. То есть это три страны Евросоюза и три ядерных державы. И на повестке дня – вопрос, связанный с ядерной программой Ирана, и прежде всего снятие санкций с Ирана. Ожидалось, что данный вопрос получит  прорыв на ноябрьской встрече. Однако, к сожалению, в ноябре не было принято эффективного решения. Не был достигнут консенсус по поводу того, что делать с санкциями.

Основная проблема заключается в том, что Иран, обозначая готовность идти навстречу с ядерной программой, предполагает, что с него практически единовременно должны быть сняты все санкции, которые были наложены с 2006 года по 2010 год. А страны шестерки полагают, что, во-первых, санкции должны сниматься постепенно. Во-вторых, они полагают, что Иран, к сожалению, до настоящего времени не предоставил четких гарантий того, что ядерная программа Ирана будет носить исключительно мирный характер. Причем вопрос на самом деле заключен в технических аспектах. Речь идет о сокращении в Иране количества центрифуг с 9 тысяч до 5 тысяч  и закрытии в Ираке ядерного реактора, который действует на тяжелой воде и, соответственно, может давать глубокое обогащение урана, что может использоваться в военных целях. К сожалению, в данном случае политический аспект пока превалирует над техническим.

Объемы экспорта переработки нефти у Ирана сократились с двух с половиной миллионов до одного миллиона. Естественно, если санкции будут сняты, то Иран сможет достаточно быстро выйти на предсанкционный уровень экспорта нефти, что, естественно, будет очень серьезно влиять на нефтяные цены. Поэтому вопрос снятия санкций с Ирана был передвинут на лето 2015 года. Предполагается, что реально этот вопрос может быть решен 1 июля. Соответственно, у нас появляется временной люфт. Тем не менее, эта техническая готовность к снятию санкций в настоящий момент для Казахстана уже создана, то есть имеется транспортный коридор. Я думаю, что в течение полугода этот коридор будет очень хорошо отработан. Будут решены сопутствующие структурные вопросы, которые обычно возникают именно в ходе практического использования. И если в июле санкции будут действительно сняты, даже если они будут сниматься постепенно, Казахстан и Туркменистан уже будут готовы к выходу на Ближний Восток,  к достаточно эффективному и динамичному товарообороту.

Загрузка...