Конкурентоспособность казахстанского информационного поля (видео)

Жизнь
1170
Казахстанской медиаиндустрии незачем стремиться к 100-процентной конкуренции с мировыми медиамонстрами.

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Леся Каратаева специально для Today.kz.

Сегодня я хотела бы высказать свое мнение относительно конкурентоспособности казахстанского информационного поля. На протяжении последних нескольких лет эта тематика периодически становится частью информационной повестки. Ключевым словом является «периодически», потому что достаточно длительное время внимание к этой тематике носило спорадический и рефлекторный характер. Классическим подтверждением тому является рост и интенсификация всплесков внимания к данной проблеме, наблюдаемая в 2014 году, что, очевидно, связано с событиями, происходящими непосредственно на Украине.

Здесь логика проста. Уже никому неинтересно воевать по фон Клаузевицу, все хотят воевать по Стивену Манну. И любая современная асимметричная или гибридная война в обязательном порядке будет включать в свой состав информационный компонент. Вот в этой связи как раз и актуализируются вопросы о конкурентоспособности казахстанского информационного поля. Чтобы ответить на этот вопрос, для начала надо, наверное, определиться с тем, что мы подразумеваем под понятиями «информационное поле», «информационное пространство» и «конкурентоспособность» и насколько эти понятия релевантны контексту национальной безопасности.

 Первое, что бросается в глаза при определении «информационного поля» и «информационного пространства» – это значительное сужение этого понятия. На самом деле это достаточно широкое понятие. Оно включает в себя как информационно-психологический аспект (это и когнитивные, и смысловые аспекты), так и киберинфраструктуру и вопросы обеспечения сохранности, конфиденциальности и доступности информации как таковой. Тем не менее, первой ассоциацией, которая придет в голову практически любому гражданину, находящемуся внутри казахстанского общественно-политического дискурса, при упоминании вопросов и проблематики информационной безопасности будет информационный контент, циркулирующий в казахстанском медиапространстве.  Иными словами – кто вещает, где вещает, как вещает, а самое главное –  что вещает. То есть опасения в основном связаны с тем, что иностранные СМИ, получив доступ к казахстанскому сегменту глобального информационного пространства, являются проводниками «мягкой силы» того государства или корпорации, ресурсом которых они являются. Выполняя эту функцию, они осуществляют смысловые интервенции в массовое сознание казахстанских граждан.

При самом алармистском сценарии предполагается, что при достижении определенного необходимого информационного фона возможно задействование резонансных технологий, которые позволяют в считанные дни мобилизовать протестный потенциал населения, который формировался опять-таки в течение длительного времени путем вот этих самых смысловых интервенций. В этом контексте наиболее ярким месседжем сезона «осень-зима 2014 года» являлся перефраз известной наполеоновской фразы «Народ, не желающий кормить свою армию, будет вынужден кормить чужую». В нашем варианте это звучит как «Государство, не желающее кормить свои СМИ, будет кормить или смотреть чужие». Вариантов этой фразы достаточно много, но суть претензий и предложений заключается в том, что государство должно разработать и осуществить ряд мер протекционистского характера, направленных на поддержание казахстанской медиаиндустрии. Наиболее желательной формой поддержки является финансовая, и лучше в форме государственного субсидирования, а не премий, грантов и прочего.

 На мой взгляд, это абсолютно естественное, логичное  предложение, если учитывать структуру доходов средств массовой информации. То есть известно, что казахстанские СМИ основной свой доход формируется из двух источников  – государственного заказа с одной стороны и доходов, получаемых от размещения рекламы. То есть предполагается, что рекламный рынок обладает определенным потенциалом к саморегулированию. И здесь у нас как раз возникает первая основная проблема. Она связана с тем, что казахстанская аудитория очень мала, это очень узкий рынок. Во-первых, потому, что нас, казахстанцев, вообще не так много, а во-вторых, известная норма 50 на 50 предполагает, что половину эфирного времени вещание осуществляется на казахском языке. В силу того, что не все казахстанцы в достаточной мере владеют казахским языком, чтобы потреблять информацию, количество зрителей в этот временной промежуток сокращается. И это не слишком мотивирует рекламодателей к размещению рекламы в этот временной период. И в результате это взаимодействие при размещении рекламы оно становится не столь эффективным, как хотелось бы обеим сторонам –   и средству массовой информации, и заказчику. И в результате мы имеем такие плачевные показатели в рамках сравнительной статистики финансовых вложений в подготовку медийного продукта в Казахстане и, например, в России. В результате получается, что российский медиапродукт, имея бюджет в разы, иногда в десятки раз больше, нежели казахстанской медиаиндустрии, будет более привлекательным для населения, для потребителя.

Предполагается, что увеличение финансовых вливаний в казахстанскую медиаиндустрию повлечет за собой расширение, увеличение количества и улучшение качества казахстанского контента. В свою очередь, это позволит, ну если не увеличить аудиторию, то, по крайней мере, сократить отток зрителей с казахстанских телеканалов. Стабилизация рынка аудитории возможно, позитивно скажется и на взаимодействии в сфере размещения рекламы. И в результате это опять-таки позитивно скажется на материальном и финансовом положении казахстанских медиаресурсов. То есть, в принципе, механизм абсолютно логичен и правилен и, на первый взгляд, действительно адекватен. Но вопрос заключается в том, что этот механизм лежит непосредственно в финансово-экономической плоскости и в первую очередь решает финансовые проблемы, а насколько он адекватен для решения вопросов защиты массового сознания, обеспечения информационной безопасности – это уже действительно другой вопрос

Насколько этот механизм способен ограничить смысловые интервенции в массовое сознание? Здесь, по всей видимости, надо говорить о том, насколько наша медиаиндустрия способна генерировать креативный и оригинальный продукт. Ну и будем реалистами: создание оригинального продукта – это финансово и интеллектуально крайне емкий процесс. Это очень и очень дорого. И, возможно,  гораздо дешевле и выгоднее купить франшизу. И вот как раз таки вопрос о франшизе.

По большому счету чем бы мы ни заполняли франшизу, смысловые интервенции не ликвидируются, потому что они содержатся в самом принципе, базовой основе программы. Принципы, которые продвигает эта программа, всегда остаются родными для той страны или той корпорации, которая является производителем оригинального продукта.

Еще одна проблема, возможно, концептуального характера, заключается в том, что мы зачастую пытаемся построить, создать медийный продукт модернистского типа и совместить его с ценностями и принципами традиционного общества. Хочу оговориться, что в данном случае я говорю только о развлекательных передачах.

Теперь несколько слов о понимании термина «конкурентоспособность». В классическом определении конкурентоспособность – это способность объекта или субъекта обойти конкурентов в заданных условиях. Но это определение  тоже лежит в сфере и плоскости финансово-экономических взаимоотношений. Это экономический аспект. Но если мы будем смотреть с точки зрения национальной безопасности, информационной безопасности, защиты массового сознания, то я бы предложила взгляд на конкурентоспособность как на способность отечественного контента быть настолько востребованным, чтобы ограничить возможности внешних по отношению к стране медиаигроков осуществлять смысловые интервенции.

С этой точки зрения, казахстанский информационный контент является более чем конкурентоспособным в сравнении с любой медиапродукцией, производимой, скажем, в странах Центральной Азии, или в странах Азиатско-Тихоокеанского региона, или в странах Ближнего Востока, я уже не говорю об Африке. Да, здесь срабатывает такой фактор, как язык, на котором население потребляет информацию Мы потребляем информацию в основном на казахском или русском языке. Что и делает именно российскую медиаиндустрию основным конкурентом. Основным, но не единственным. И очень жаль, что мы всё время говорим о том, что россияне мешают нам развивать свое информационное пространство, собственный контент и так далее. Мы все время забываем, что существует огромное количество медиапродукции, изготовленной американскими или европейскими телекомпаниями, которые пользуются огромной популярностью у казахстанского населения. Это продукция, изготовленная BBC, Discovery, Da Vinci Learning, Fox и другими медиагигантами. То есть перекрытие доступа российским каналам и российской продукции на казахстанский рынок, по сути вещей, не решит проблему смысловых интервенций.

 И подводя итог своим размышлениям, я хотела бы сказать, что обеспечение стопроцентной конкурентоспособности –  это, конечно, маловероятно, потому что противостоять таким монстрам медиаиндустрии, как те же Discovery, BBC и Fox – это невероятно сложная задача. Тем не менее с точки зрения национальной безопасности всё не так страшно. Да, вопросы, которые поднимает отечественная казахстанская медиаиндустрия, очень актуальны, и недостаток финансовых средств, формирующийся по вполне объективным причинам, действительно негативно сказывается на их способности генерировать, производить конкурентоспособный, качественный товар. Очевидно, что это негативное влияние, но, думаю, в излишний алармизм впадать не следует, потому что казахстанское информационное пространство и казахстанская медиаиндустрия обладает вполне определенным потенциалом конкурентоспособности.

                            

Согласны ли вы с тем, что в Алматы нужно ввести платный въезд?
34 %

Да. Это улучшит ситуацию с пробками в центре

13 %

Нет. Это только лишний повод содрать деньги с людей

5 %

Да. Но если только въезд будет бесплатным для тех, кто живет вне города, а работает в нем

20 %

Нет. Это нарушение моего права на свободу передвижения

28 %

Оставлю свой вариант в комментариях

Комментарии

{{ comment.comment_author }}

{{comment.datetime}}

{{comment.text}} Ответить

{{ comment.comment_author }}

{{comment.datetime}}

{{comment.text}} Ответить

{{ bodies[news_open].title }}

{{ bodies[news_open].rubric }}
{{ bodies[news_open].views_count }}
{{ bodies[news_open].preview }}
Согласны ли вы с тем, что в Алматы нужно ввести платный въезд?
34 %

Да. Это улучшит ситуацию с пробками в центре

13 %

Нет. Это только лишний повод содрать деньги с людей

5 %

Да. Но если только въезд будет бесплатным для тех, кто живет вне города, а работает в нем

20 %

Нет. Это нарушение моего права на свободу передвижения

28 %

Оставлю свой вариант в комментариях

Комментарии

{{ comment.comment_author }}

{{comment.datetime}}

{{comment.text}} Ответить

{{ comment.comment_author }}

{{comment.datetime}}

{{comment.text}} Ответить