Джохар Утебеков: Картину пристрастности судей создают политические дела

Фотография - Джохар Утебеков: Картину пристрастности судей создают политические дела

Фото: ©Роман Либерчук

Известный казахстанских адвокат рассказал Today.kz о своем отношении к правосудию и личных принципах.

5888 0

33-летний Джохар Утебеков является одним из самых молодых и известных адвокатов Казахстана. На его счету резонансные и неоднозначные судебные процессы: Утебеков защищал создателей постера "КурмангазыПушкин", пытается отстоять правоту Антонины Громцевой и Александра Кузнецова. В интервью Today.kz Джохар Утебеков рассказал не только о своих профессиональных амбициях и отношении к правосудию в стране, но и о личных принципах. 

– Сколько лет вы занимаетесь адвокатской деятельностью?

– Четыре года. До этого я работал представителем по гражданским делам. 

– Не возникало ли желания работать в правоохранительных органах? Стать прокурором или следователем...

– Нет, никогда этим не интересовался. Вообще я с детства хотел стать адвокатом. Помню, что еще в 4 классе сочинение написал на эту тему. Тогда был еще Советский Союз, и это было нестандартным желанием (улыбается). Но уже тогда я твердо хотел стать адвокатом. Я для себя одну вещь понял: чтобы в нашей стране стать прокурором или следователем, для этого честному человеку нужен какой-то компромисс с собой. Поэтому сейчас меня эти структуры не прельщают.


– По вашим наблюдениям, знают ли казахстанцы свои права в достаточной мере? 

– У нас очень низкая правовая культура, правосознание в целом. Люди, к сожалению, слабо свои права понимают. Самая конфликтная среда, где чаще всего люди с сотрудниками правоохранительных органов соприкасаются, – это водители. Но, замечу, что в этом плане культура растет. По крайней мере, появилась определенная часть активистов, которые сопротивляются вымогательству со стороны дорожной полиции, устанавливают видеорегистраторы. Хотя там тоже не обходится без переборов. В этих конфликтах люди должны четко осознавать свои права и при этом не нарушать этику в отношении полицейских.

– Вы активны в Facebook. Когда находите время писать посты?

– У нас, адвокатов, времени много – благодаря очередям в судах. Сейчас в век мобильного Интернета это вообще не сложно. Потому что я, бывает, иногда по часу – по два жду заседания. Бывает полдня сидишь, ждешь. 

От Facebook я иногда устаю. Первое – меня вообще удивляет отсутствие у населения единой ценности правосудия. Вроде смотришь – граждане поддерживают в каком-то деле слабого, действительно нуждающегося в этом. Потом смотришь – эти же люди позже к другому человеку в другом деле проявляют явную пристрастность, и ты видишь, что нет такой единой для населения ценности правосудия. Я всегда людям пытаюсь объяснить, что надо быть выше этих предрассудков, и, даже если судят врага, надо найти в себе силы и сказать: "Да, это несправедливое судилище над ним, и я не хочу такого суда". Я вижу порой у людей такие проблески гуманности. Это уже неплохо.


И второе – меня неприятно удивляет эмоциональность нашего сегмента Facebook. И это проявляется везде, людям неинтересны факты в определенных случаях. Свежайший пример – инцидент с избиением в астанинском кинотеатре. Я вообще в ужасе смотрю, как серьезные новостные порталы берут и публикуют непроверенную информацию. Там все построено на эмоциях одного человека. Огромная куча перепостов. Эмоциональность зашкаливает.

– Насколько мы знаем, вы также активно консультируете казахстанцев в Facebook, помогаете советами… 

– Я стараюсь отвечать всем по возможности. Часто у людей какие-то мелкие вопросы, бывает, можно мгновенно помочь.

– А как сделать так, чтобы люди знали свои права? Просто взять и прочитать кодексы?

– Это невозможно. Это то же самое, что заниматься самолечением. Временами это помочь может, какие-то простые базовые вопросы действительно сейчас, в век Интернета, можно нагуглить. Но я бы все-таки советовал, если уж вы используете Интернет, то хотя бы прибегать к помощи специализированных ресурсов. Есть Казахстанский юридический форум, например. 

Особенно меня поражает правовая неграмотность населения в плане оформления крупных сделок. Человек идет оформлять недвижимость, покупает квартиру, дом, участок или машину дорогостоящую, берет кредит на большую сумму в банке. При всем этом никогда не посоветуется с юристом, адвокатом, чтобы хотя бы какие-то минимальные риски свои закрыть и более выгодно для себя провести эту сделку. Хотя впоследствии вот этот результат может обойтись дороже.

– В качестве адвоката можете ли вы оценить пристрастность и беспристрастность наших судей?

– Среди казахстанцев прочно закрепилось мнение о порочности судей. Но большинство судебных дел, по моим наблюдениям, решаются без какого-либо коррупционного элемента и не "по звонку". Этот элемент на самом деле невелик. Но, конечно, какие-то определенные дела, в том числе и политические, они, наверное, и создают всю картину о пристрастности судей.

Еще замечу, у нас в судах от советского прошлого остался тяжелейший обвинительный уклон. То есть суды полностью доверяют следствию. По моему мнению, у судей есть некий страх, что их обвинят в заинтересованности в деле, взяточничестве и так далее. Поэтому, да, из-за этого и выносятся обвинительные приговоры. И, по данным адвокатуры, у нас по процессам публичного обвинения оправдательные приговоры от всего количества дел составляют около 0,1-0,2 процента. Фактически можно говорить, что оправдания у нас нет. 


Это нездоровая цифра по меркам любой развитой страны. Даже в 1937 году было около пяти процентов оправдательных приговоров. В сталинское время в разные годы было от 3 до 10 процентов оправдательных приговоров в судах.

К тому же, у нас идет постоянное занижение статуса адвокатуры. Мы очень сильно ущемлены в своих правах. Элементарно вообще никого не привлекают к ответственности за воспрепятствование адвокатской деятельности. Это такая же мертвая статья, как воспрепятствование  журналистской деятельности. 

– В чем, по вашему мнению, проявляется ущемление прав адвокатов?

– К примеру, я пришел в суд, и у меня начинают досматривать сумку, документы. Зачем у меня в Верховном суде изымают мобильный телефон? Он мне реально нужен для работы, я с него просматриваю законы. В Алматинском областном суде так было раньше. И много таких унизительных процедур бывает. Как говорят мои коллеги, адвокат огромную часть своего времени теряет не столько на защиту своих доверителей и подзащитных, сколько на защиту самого себя.

– Вы как-то высказывались о том, что одинаковые дела в разных судах рассматриваются по-разному. Действительно, за похожие преступления у нас назначают где-то суровое наказание, а где-то –мягкое. О чем это может говорить? После случая с Максатом Усеновым были приняты поправки в закон, но его дело, как мы видим, живет и здравствует…

– Подобные случаи, конечно, наводят на определенные вопросы в отношении отсутствия единообразия в судебной практике. Еще в древнем Риме, колыбели права, юристы говорили о том, что "нет ничего отвратнее в суде, чем разные решения по одинаковым делам". И я, к сожалению, как адвокат нигде не могу посмотреть в открытом доступе судебные акты по похожим процессам. У нас нет классификатора таких дел. В итоге появляется широкое судейское усмотрение. И мы не понимаем, почему кого-то отпускают, а кого-то сажают. Как пример – дело онкобольной Татьяны Семченко, которую осудили на 2,5 года, и дело Касыма Байрамкулова, которому дали условный срок. 


– Вы ведете громкие резонансные дела. Почему вы беретесь за них, ведь иногда они оказываются проигрышными? 

– Какие-то дела попадали ко мне в обычном порядке. Остальные – благодаря уже известности, наверное. Приходят люди осознанно, они хотят, чтобы адвокат был известным и публичную поддержку оказывал по делу. Сам я людям никогда не навязывался.  

Антонина Громцева пришла через сокурсника моего - они коллегами были. Но дело было мне интересно, я рад был взяться за него. Дария Хамитжанова знала меня через Facebook, обратилась через общих знакомых.

Но на самом деле общественный интерес носит двоякое значение. У наших государственных органов это, к сожалению, вызывает какое-то стремление максимально перестраховаться. И еще общественная оценка. Порой люди отождествляют адвоката с его подзащитным, сыплют проклятиями. И, конечно, мне не хочется, чтобы это видели мои родные и близкие. 

– А вот по делу Громцевой какие перспективы, по-вашему?

– Осудили судмедэксперта Абуова. Потому что он – эксперт и профессионал и якобы не имеет права на ошибку. Возможно, моменты, которые не доработал судмедэксперт, и были, но это не говорит о его умысле. Это может говорить об отсутствии у него должной квалификации, знаний, умений и опыта. Но это взяли и перевернули как его должностное преступление. Понятно, что это создало какие-то условия для того, чтобы сказать "что теперь Громцева виновата". Но ее ситуация выглядит иначе. Понятно, что она не пошла бы на операцию под общим наркозом за какие-то мифические деньги, которые еще непонятно, получит она или нет.

– Придерживаетесь ли вы какие-то конкретных принципов в работе?

– Знаете, я стараюсь не браться за заведомо проигрышные дела. Если человек явно виновен, но продолжает упорно стоять на своей позиции, и при этом стопроцентная доказательная база есть, то обычно я стараюсь не браться за такое дело. А вообще мне все равно, за какую категорию дел браться, у меня нет предубеждений – что вот этот - убийца, и ему не надо помогать. 


– Вам приходилось защищать убийцу, который действительно совершил преступление?

- Любому человеку всегда можно помочь. Хотя бы добиться наиболее мягкого или более разумного наказания. Потому что очень часто имеют место несправедливые, излишне суровые наказания. Бывают люди, оступившиеся в первый раз.

– Есть хороший фильм "Адвокат дьявола". Вам никогда не приходилось примерять на себе этот образ?

- У нас таких проблем нет (улыбается). Обвинительный уклон суда таких возможностей, в принципе, лишает. То, что вот адвокат пошел и добился оправдания действительно виновного – это крайне маловероятно. Допустим, даже если адвокат сумел развалить дело на процессуальных моментах - ну, хорошо, зато он показал недостатки и недочеты следствия, и завтра они будут более компетентны по отношению к другим. Я напомню, что в фильме все это происходит в суде присяжных, которого у нас фактически нет.


– Что вы испытываете, когда проигрываете процессы? 

– Грусть, отчаяние, расстройство. За наше правосудие. Кстати, из-за этого действительно и заболеть можно… И в депрессию впасть. Я всегда близко к сердцу воспринимаю, если суд явно отступил от закона. 

– Как вы абстрагируетесь от работы, отдыхаете, отвлекаетесь? Может, хобби есть какое-то?

– Не знаю… Я, если честно, даже задумался. У меня таких особых предпочтений нет. Читаю, с семьей стараюсь время проводить. Детей вожу на секции. Наверное, единственное мое спортивное увлечение – это шахматы. Я кандидат в мастера спорта по шахматам, в юности профессионально этим занимался и даже был чемпионом Казахстана по шахматам в своем возрасте. 

– Это вам пригодилось в работе?

– Конечно: логика, аналитика, расчет. В этом плане шахматы очень помогают. И еще в шахматах есть золотое правило: лучше плохой план, чем его отсутствие. Следуя ему, я заранее по каждому делу стараюсь какой-то план продумать – что как делать. Еще раньше я ходил на дебаты студенческие. Вот они мне тоже помогают в плане аргументации на судебных процессах. В любом случае без фундаментальной теоретической базы в суде делать нечего. Знания, полученные в институте, очень важны.




Загрузка...

Комментарии (0)

Input is not a number!
Input is not a email!
Input is not a number!